Генадзь Аўласенка з тых пісьменнікаў, якіх не палохаюць ніякія крызісы — ні эканамічныя, ні духоўныя. Сельскі настаўнік, які многія гады выкладае біялогію ў розных школах Чэрвеньшчыны, ён яшчэ піша вершы, п’есы, апавяданні... І галоўнае — вельмі шмат піша для дзяцей. Творы Генадзя Аўласенкі часта друкуюцца — літаральна ва ўсіх дзіцячых газетах і часопісах краіны, ды і ў часопісах “Маладосць”, “Полымя”, у газеце “Літаратура і мастацтва”... (Кастусь Ладуцька "Адкуль прыходзяць казкі?")

...Гэта быў проста невялікі пакойчык, пасярод якога стаяў прыземісты металічны стол і металічнае ж крэсла побач з ім. Сцены пакойчыка таксама былі, здаецца, металічнымі, на іх не было нічога. Зусім нічога. У пісьме не ўпаміналася аб тым, што павінен ён убачыць у кабінеце. Там гаварылася, што ён павінен зайсці ў кабінет і... І сесці за стол... А што потым? У пісьме аб гэтым таксама нічога не казалася... ("Кабінет")
hline

История вместо математики


Отрывок первый

Но Веронике уже некогда было над всем этим раздумывать. Настя наконец-таки заметила опасность, тонко вскрикнула от ужаса, метнулась сперва в одну, потом в противоположную сторону, что, конечно же, нельзя было делать ни в коем случае. Оранжевый автомобиль тоже изменил направление... он словно поставил себе конкретную задачу и явно не собирался в последний самый момент упускать жертву, заранее для себя намеченную. И в это самое время Вероника, сделав, наконец, самое последнее и самое отчаянное усилие над собой, рванулась к Насте и, заслонив её своим телом, с силой отшвырнула подругу куда-то в сторону…
В те последние доли секунды, которые оставались ещё до столкновения, Вероника успела заметить, как испуганно расширились глаза водителя иномарки, который, словно очнувшись от забытья или опьянения, осознал, наконец, весь страшный смысл происходящего… и в это самое время чужая, безжалостная сила швырнула её вверх, в пустоту. Вероника, не почувствовав даже боли от удара, ощутила вместо этого какую-то странную, пугающую лёгкость во всём теле и яркое, ослепительно-яркое сияние вспыхнуло вдруг прямо над её головой… и она понеслась туда, в яркое это сияние, поднимаясь всё выше и выше…
Мать, молодая и красивая, низко склонилась над её маленькой колыбелькой, ласково ей улыбаясь. Вероника как-то сразу поняла, что это и есть её мать, она узнала её сразу, хоть никогда в жизни не видела раньше, даже на фотографиях, ибо все фотографии сожгла мачеха в пьяном виде… давно, когда Вероника была ещё маленькой и ничего-ничего не понимала. Мать вдруг наклонилась ещё ниже, и подхватила её на руки, и крепко прижала к себе… и Веронике сразу же стало так хорошо, как никогда в жизни не было. Она тоже благодарно улыбнулась матери, уткнулась лицом в тёплое, ласковое, дивно пахнущее молоком и почему-то мёдом, материнское плечо, да так и застыла в странном каком-то оцепенении. Вместе они стремительно понеслись ввысь, окружённые со всех сторон ослепительным этим сиянием… и Вероника с радостью осознала, что теперь они всегда будут вместе, и никто никогда уже больше не разлучит её с матерью…
Она умерла ещё до того момента, когда обезображенное тело её, взлетев высоко над автомобилем и описав в воздухе длинную пологую дугу, тяжело ударилось об асфальт совсем неподалёку от оцепеневшей от ужаса Насти. Голова Вероники, страшно и ненатурально вывернутая, казалось, смотрела в упор на Настю мёртвыми, широко распахнутыми глазами, Снизу, из-под волос, в беспорядке рассыпавшихся по асфальту, уже расплывалось, становясь всё шире и шире, зловещее алое пятно…
И, осознав, наконец, всё произошедшее, Настя пронзительно закричала. Она всё кричала и кричала, так словно пытаясь отчаянным этим криком хоть что-то изменить, исправить в только что произошедшим, пытаясь повернуть время вспять, самой оказаться на месте мёртвой Вероники. К ней, к ним с Вероникой уже бежали люди… взвизгнув тормозами, остановилась рядом милицейская машина, но Настя ничего этого не видела и не слышала. Её трясли, ощупывали чьи-то руки… какой-то мужчина бережно поднял Настю с асфальта и понёс на обочину… а она всё продолжала и продолжала кричать до тех самых пор, пока не потеряла сознание…

Отрывок второй

А потом и вовсе чудный слух пополз по деревне.
Проезжий шофёр из соседнего района, молодой парень привёз в колхоз шифер и случайно увидел во дворе Сёмкиного дома супружницу его, мужа с работы терпеливо поджидающую. Так вот, увидел этот парень жену Сёмкину… побледнел весь, в лице даже переменился. Местный кладовщик – он в машине рядом с шофёром находился – рассказывал потом, что врубил шофёр сразу же по тормозам, из машины почти что выпрыгнул да к ней со всех ног бросился…
О чём таком они там вдвоём разговаривали: она - на лавочке сидя, он – возле неё стоя, этого местный кладовщик не слышал к великому своему сожалению, далековато было. Но разговаривали они довольно долго, парень тот о чём-то её чуть ли не умолял… впрочем, к удивлению кладовщика, агрессивный котяра на этот раз вёл себя вполне миролюбиво. Потом парень вернулся назад к машине, и они поехали дальше, причём шофёр всю дорогу молчал, явно игнорируя настойчивые расспросы кладовщика. И только потом уже, перед самым своим отъездом, он неожиданно признался кладовщику, что жена Сёмки Пупка как две капли воды похожа на его бывшую одноклассницу, трагически погибшую весной прошлого года. Ещё парень признался, что его так поразило это внешнее сходство, что он не смог удержаться, чтобы не подойти к женщине, так похожей на девушку, которую он очень когда-то любил. Ещё он сказал, что даже стоя рядом с этой незнакомой женщиной, он никак не мог отделаться от странного ощущения, что это и есть Рая, его бывшая одноклассница, хоть он сам присутствовал на её похоронах и даже нёс гроб. Ведь даже родинка в уголке верхней губы оказалось у незнакомки… разве возможно такое полное совпадение!
Кладовщик, не зная, что и ответить, начал рассказывать шофёру, при каких странных обстоятельствах появилась в их деревни эта женщина. Парень слушал внимательно, даже очень… потом, под вечер уже, он отправился в обратный путь. Наверное, зря он поехал на ночь глядя, ибо где-то, на стыке уже обоих районов, угодил в аварию и скончался от потери крови ещё по пути в больницу.
А вскоре после этого и сам Сёмка Пупок повесился в колхозной конюшне на вожжах, причём проделал это буквально на глазах у множества людей. Пока они поняли, что к чему, он мигом вскарабкался на спину ближайшей лошади, закинул вожжу на перекладину, сунул голову в петлю да и сиганул вниз. Из петли его почти сразу сумели вытащить, но все попытки оживить Пупка ни к чему не привели. Врач потом объяснил, что у Сёмки повредился шейный отдел позвоночника… ну и спинной мозг, соответственно.
Сёмку Пупка хоронили за счёт хозяйства, скромные поминки тоже в помещении мехдвора устроили, потому как странная Сёмкина жена от всего этого просто самоустранилась. Более того, она вообще на всё это время из деревни куда—то исчезла, а появилась вновь лишь спустя несколько дней после похорон мужа.
И почти сразу нашла себе нового сожителя. И оказался этим новым её избранником ни кто иной, как бывший Сёмкин дружок и собутыльник… Ванька Корелин по прозвищу Корявый, тот самый, который когда-то с котом на голове через всю деревню без памяти бежал!
Точно не известно каким таким образом они сговориться успели… только Ванькина законная жена в один далеко не прекрасный день обнаружила вдруг, что муж из дома просто-напросто сбежал, с собой только кое-что из одежды прихватив. Пошёл, как люди между собой говорили, к ведьме в примы!
И всё в точности как с Пупком с ним повторилось. Пить бросил, разговаривать тоже почти перестал. Рабочий день окончится – тотчас же к новой жене своей стремглав мчит… а она его, как и Семёна когда-то, на той же самой лавочке сидит-поджидает. И кот рядом сидит… и не бросается, что удивительно, больше на Ивана, за хозяина его признаёт, что ли. Придёт Иван – встанет жена с лавочки, зайдут они в избу, кот следом забежит… и всё! Дверь сразу же на запор…
Ванькина законная супруга скандала устраивать не стала. Детей у них не было, а по мужу переживать – не бог весть какое сокровище потеряла! Наоборот ещё, хвалилась на ферме бабам, что рада радёшенька такому повороту событий, что ведьма эта хоть одно доброе дело сделала, когда мужа-алкаша у неё увела. Теперь ни тебе скандалов дома ежевечерних, ни тебе дебошей пьяных еженедельных… в общем, живи и радуйся!
Но прошёл месяц, другой прошёл… и перестала Ванькина бывшая жена холостым своим положением хвастаться. Наоборот даже, принялась она всячески пытаться возвернуть законного своего супруга на прежнее место жительства. Повсюду стала она его подстерегать: и по-хорошему просила, и по-плохому всяческими неприятностями ему грозила… ничего не помогало. Иван её даже слушать не желал, как на пустое место смотрел на свою законную супругу… как и на всех остальных женщин, впрочем, тоже…
А уж как она, жена Ванькина, ведьму-разлучницу кляла, все косточки до одной ей, кажется, перемыла… за глаза, правда. В глаза же слово сказать боялась… да и все жители деревни к этому времени ведьму боялись пуще огня…
И ведь предупреждали старые люди Ванькину жену, чтобы смирилась она с потерей своей, на рожон чтоб не лезла, иначе плохо, мол, ей будет! Как в воду старые люди смотрели!
Уже зимой дела было, когда удалось таки законной жене Ивана каким-то образом мужа назад к себе переманить. Новость эту быстро по деревне разнесли, за один вечер всего… одни радовались, сами не зная почему, другим же просто любопытно было, чем же всё это дело, в конце концов, закончится. А закончилось дело весьма и весьма печально… и наутро уже по деревне другую новость из избы в избу переносили…
Оказалось, что ночью Ванька Корелин жену свою задушил собственными руками, а после этого и сам с жизнью последние счёты свёл: вены себе на обеих руках зубами перегрыз. Так и истёк кровью, утра не дождавшись…

Отрывок третий

- Как же я могу убить тебя! – у ведьмы теперь был почему-то совершенно другой голос… такой удивительно знакомый голос. – Ты ведь мне всегда была как сестра… даже ближе, чем сестра… ты что, уже забыла об этом?
Этот голос мог принадлежать только… нет, этого не могло быть!
Настя подняла голову и увидела склонившуюся над ней… Веронику!
- Сестра моя! – Вероника опустилась на колени… она глядела Насте прямо в глаза… её голос, казалось, проникал в самую Настину душу. – Я по тебе так скучала всё это время… а ты? Неужели ты даже не вспоминала обо мне?
- Нет! – Настя вскочила на ноги, попятилась. – Нет, ты не Вероника! Ты не можешь быть ею! Вероника умерла!
Она вдруг вспомнила, что в настоящее время Вероника жива и ей всего лишь пять лет с небольшим… как и самой Насте, мирно посапывающей сейчас в бабушкином доме…
Вот только детство у Вероники было далеко не таким безоблачным…
Настя пятилась, а Лжевероника, стоя на коленях, внимательно за ней наблюдала. И чёрный кот тоже внимательно следил за Настей, развалившись на сундуке. Настя пятилась до тех самым пор, пока плечами не ощутила твёрдые брёвна стены… потом пятиться стало некуда.
- Помнишь, как мы обе влюбились в учителя музыки в пятом классе? – голос Вероники был самый настоящий, и лицо ведьмы было подлинным лицом Вероники. – Мы ещё писали вдвоём клятву собственной кровью… помнишь?
Настя всё помнила.
- И как я схватила воспаление лёгких, а ты всё пыталась тоже заболеть, чтобы быть рядом со мной… чего ты только не делала тогда ради этого и всё без толку. А потом, когда я уже выздоровела, у тебя вдруг нашли какие-то шумы в сердце - тогда уже я со слезами на глазах требовала от школьного врача, чтобы он нашёл такие же шумы и у меня. А в седьмом классе…
- Замолчи! Замолчи! Замолчи! – закричала Настя, трясясь всем телом. – Да, ты знаешь всё это… ты может всё про нас знаешь, но это ничего не значит! Ты не Вероника, ты не можешь быть Вероникой! Это ты убила её… ты, проклятая колдунья! И её отца… и Марью Степановну… и Пашку-тракториста! Скольких человек ты убила за свою жизнь, тварь?!
Лжевероника поднялась с пола… впрочем, это уже была прежняя ослепительная красавица.
- Марью Степановну убила ты! – проговорила она воркующим своим голосом. – И Вероника погибла из-за тебя… и Пашка тоже… неужели ты всё это забыла? – красавица вновь улыбнулась Насти, но теперь в улыбке её не хватало самого главного: там не было больше сочувствия. – Зачем ты пришла сюда?
- Зачем пришла? – Настя непонимающе уставилась на ведьму. – Но ведь ты сама этого хотела… всё это время ты сама…
- Я передумала! – лучистые глаза красавицы холодно смотрели на Настю, холод был и в словах ведьмы, холод и безразличие, что ли... - Ты не нужна мне больше! Можешь уходить!
Уходить Насте было некуда абсолютно. Разве что до ближайшего омута…
- Иди! – повторила ведьма, и голос её зазвучал по-прежнему ласково. – Иди, я отпускаю тебя!
Настя не сдвинулась с места.
- Верни меня в моё время! – тихо, еле слышно проговорила она. – Верни мне мой настоящий облик! Ты ведь можешь это… или... - Настя тревожно взглянула на ведьму, - или не можешь?
- Почему я должна что-то делать для тебя? – голос красавицы звучал ласково, но в глазах её был холод, а, может, безразличие. – С чего ты взяла, что я пожелаю что-то сделать для те…
Запнувшись на полуслове, красавица вдруг замолчала, голос её странно задрожал, лицо исказилась гримасой… ещё мгновение и перед Настей вновь предстала Вероника.
- Сегодня вечером меня убьют! – медленно проговорила она. – Мне раскроят голову топором… вот этим вот! – она показала на большой ржавый топор у печки, лицо её при этом на какое-то короткое мгновение исказила судорога. – Проклятый идиот!